set [alvin vaux], egyptian mythology



в «саксе на пятой авеню» непривычно холодно. алвин отставляет рокс со скотчем и проверяет часы: они застревают здесь на добрых пятьдесят восемь минут, пока профессор вудс выбирает презенты для жены и любовницы. менеджер по работе с випами в сотый раз дефилирует мимо их столика, и алвин делает ставку: надеется на сумочку биркин за отсос (или что там сейчас у шлюх в моде). профессор вудс порядком налакивается, а, значит, близок момент, когда академик, доктор наук, почётный член американской антропологической ассоциации и директор музея пенна поставит росчерк на договоре, передав в бессрочное пользование метрополитен-музею бесценные находки некрополя в абидосе. алвин тратит на старого хрена непростительно много времени, а время — то, чего у них больше нет.

и всё-таки этот контракт, подписанный кровью, станет его триумфом — когда в руки ему ляжет уас.

«добро пожаловать в сакс, меня зовут шерри, я могу вам помочь?», плачет она молоком неба, делая вид, будто не замечает перегара и шуточек хрыча. в ушах у неё звенят кольца, пальцы оплетены подделкой под золото — от всех этих цацок веет дешёвым клеем и просроченными счетами, и даже так, в униформе слуги, без ожерелья и малахита, в ней королевская стать.

она спит, она не чует в нём ярость песков и гармонию хаоса, того-кто-одолел-злотворящего-змея. объявшая зрачки киноварь становится чёрным мазутом. если тут место её, значит, неподалёку и тот, кому он задолжал плёвый вопросик: как левый глаз, не болит?

встреча с ней омывает лицо его прохладой реки в день третий, предновогодний, недобрый час, когда его порождает союз земли с небом. пересекая застеклённые залы, он гадает — если дотронуться до её лица, прольётся вино, зазвучит бой барабанов? такими заклятиями его больше не отогнать.

он не думает, что в этот раз ему вновь отводят так мало времени — рабочий комбинезон, замаранный пылью и краской, взгляд отупевшей птицы, клюв вместо носа — и уаджет в загрубевших руках. нарушается мир, а дальше вновь братья и сёстры станут вершить над ним суд, несправедливый, нечестный.

господин вокс устало вздыхает — тяжкие нынче времена. подумать только, его дед верой и правдой служил музею половину целого века, дольше, чем кто-то живёт, а внук взял и выкрал экспонаты. у господина вокса просто не остаётся других альтернатив — он просто обязан заявить в полицию.

в «саксе на пятой авеню» неоправданно жарко. хозяйка тентира смотрит на него так, словно он — злодей и источник всяческих бед, но такую уж отвели ему роль в мироздании для баланса.

времена изменились, поменялась и расстановка сил. милая, ведёт он большим пальцем по её смуглой щеке — как глина реки, когда цветут лотосы — не отказывайся от всего, что пока что я готов тебе предложить. муж твой сбежал и бросил тебя на растерзание этому злачному городу, я защищу и тебя, и твоих славных детишек, только скажи, в каком притоне тот, кого я ищу, забился в гнездо, чистит пёрышки с позорным клеймом труса. не заставляй меня повторять дважды, ведь благодушие и щедрость мои не даются легко  — встань на верную сторону в этот раз и убеди тех, кто остался, мне не мешать. я строю храм для нас всех, одному мне лишь хватило сил и смекалки, но трон должен занять я, а он — трудно летать с перебитыми крыльями. дай мне ответ, который я жду — ты знаешь, что я хочу услышать. 

ежель нет — право твоё. переживёшь песчаную бурю? а дети твои? а он?